Другая Чечня

Декабрь 16, 2009 by i16.ru | Filed under 2009 год, Архив, Избранные публикации "МТ", Неформат, Общество / Карьера / Хобби, Путешествия, Страницы из блокнота.

Главное, чтобы мама не узнала

11 декабря 1994 года – одна из самых неоднозначных дат в истории страны. В этот день началась Первая чеченская война, в ходе которой войска РФ пытались восстановить контроль над мятежной республикой. Спустя 15 лет Чечню посетили две девушки из Татарстана, Гульнара Зайнутдинова и Алина Ибрагимова, которые и предоставили нашей редакции путевые заметки.

– У меня есть шанс отговорить вас от этой поездки? – с участием, но в то же время и с некоторой иронией (такое сочетание мы еще не раз увидим) спросил Мамед, молодой чеченец, приехавший в Татарстан получать высшее образование, как и многие его земляки. Именно к нему мы обратились за советом перед нашим вояжем.

Шансов нет, – сами удивлялись мы быстроте своего ответа.

По сути, нам нужен был не совет, нам просто было необходимо установить некую связь: желание разглядеть в лице Мамеда то, что может с нами произойти там. За все время организации поездки возникали тысячи вопросов, кроме одного: «А надо ли ехать?» Была твердая уверенность, как у Льва Толстого, утверждавшего, что Кавказ в жизни просто так не появляется. Или этим мы себя только успокаивали?..

Поезд «Москва-Грозный» уже второй день следовал по своему маршруту. За окном мелькали унылые ноябрьские пейзажи, одноликие хрущевки, неведомые заводы, бесконечные свалки, усеянные возле железнодорожного полотна. И даже цветные, привычные глазу надписи на заборах издевались над нависшей суицидальной тоской.

Вагон же жил своей жизнью. Мы как-то не заметили, как все эти незнакомые люди к вечеру превратились в единый большой организм. Дети, не понимающие по-русски, носились по вагону, выпрашивая печенье у старшего поколения. Стройные женщины в косынках носили соседям по купе еду. Чеченки демонстрировали чудеса акробатики, запрыгивая на верхнюю полку в узких юбках и платьях, чем вызывали у нас неподдельное удивление. Проводница громко и назидательно что-то кричала из одного конца вагона в другой. Молодежь играла в карты, сопровождая сие действо непрерывной речью: говорили только по-чеченски, изредка вклинивая слова на русском – «родственники», «война», «в школу пошел», «уехал-приехал» и т.д. Это потом, в конце поездки, мы сделаем для себя не совсем приятный вывод: многие татары говорят на родном языке в качестве исключения, а чеченцы – на русском.

Пожалуй, вагонное единение не распространялось лишь на нас: все ясно осознавали, что мы не из их числа. Женщины были заинтригованы, но молчание решилась нарушить только одна. Зарема в течение всей поездки упорно одергивала внучку, чтобы та поменьше ела мучного, неделикатно напоминая о скором замужестве. Девочка не обижалась.

– А вы, девочки, к кому едете? Вы же до Ростова? – Зарема переключила свое внимание на нас.

– Нет, до Грозного.

– А, значит в гости?

– Ну, почти.

– Да, к нам часто стали приезжать.

– Вообще-то мы по работе. Мы журналисты.

– Да? – переспросила она. – Понятно-понятно, ну что же… хорошее это дело. А у нас ведь все налаживается. И вот президент у нас хороший. Знаете, у нас ведь такие случаи бывали. Вот едет он по селу какому-нибудь, видит свалку, останавливает всех. И тут же к себе главу зовет, мол, почему в твоем районе свалка мусора лежит. Тот отвечает, ей-богу, не знал. Как, говорит, ты не знал, если ты глава здесь, чтобы через час, пока мы тут ездим, ее уже не было. И убрали ведь. За час! Представляете? Он всех работать заставляет, – поведала она нам не без гордости.

«Не верится. Слишком уж складно», – шептал накопленный опыт. И хотя целью нашей поездки было как раз составление собственного мнения, сложно противиться тем образам, невольно выплывающим у тебя в сознании при упоминании слова «Чечня». Лучше не очаровываться, чтобы потом не разочаровываться.

В три часа утра поезд въехал на территорию республики. Мы проснулись от того, что в вагоне громко зазвучала лезгинка. А за окном было свежее светлое утро, зеленая трава украшала ноябрь, туман расстелился над полями и окутал горы. И никакой тошноты от серости. Мы сидели и улыбались.

«Это не Монако»

– Почему вы не одели платки? – с ноткой недовольства спросил нас Саид-Иман.

– Ну, здесь мало кто ходит в платках, – начали мы оправдываться.

– Здесь повсюду милиция. Девочки, это не Монако.

Саид-Иман – самый загадочный персонаж в нашей поездке. Зачем молодому человеку уходить в недельный отпуск? Ради того, чтобы носиться с нашими проблемами? Либо в память о студенческих днях, проведенных в Казани? Или это широкий кавказский жест?
Нас привезли в гостиницу недалеко от центра города, в которой шел ремонт. У рабочих был обед, они сидели в креслах и беззастенчиво провожали нашу делегацию взглядом.

Хозяйка тоже была удивлена гостьям: не каждый день здесь останавливаются две приезжие девушки без сопровождения. Вернее, они останавливаются, но совершенно по другим причинам. Видимо, не признав в нас «завсегдатаев», она отправила к нам свою помощницу – девочке было лет семнадцать, звали ее Лаура. Она хромала на левую ногу.

– Вы, наверное, в гости? – насмешливо спросила она, и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Ну и веселая же у нас начнется жизнь, когда у нас такие девушки останавливаются.

Лаура игриво бросила нам ключи на стол и сбежала вниз. Через час мы уже отправились за первыми впечатлениями. В Чечне, как и в Италии, хорошо поднимать женскую самооценку, но с единственной лишь разницей – на Апеннинах мужчины оценивают внешность женщины, а в Чечне визуально определяют еще и ее статус. Со «своими» все очень мягко, с другими – более напористо. Как нам потом объяснили, они просто знают, что за чеченкой всегда кто-то стоит – отец, брат, родственники, – а за другими – либеральные идеи, которые являются далеко не сдерживающими аргументами.
Грозный – город феникс. Как сказала одна журналистка: «Этот город начинается дважды». Конечно, есть город послевоенный – тот, что вне зависимости от вашей заинтересованности в теме всплывет в сознании: разрушенные дома, разбитые стекла и изрешеченные стены со следами взрывов. Есть же и новый Грозный, который сияет своими широкими проспектами, огнями улиц и блеском главной мечети – «Сердца Чечни». Город строящийся, который дышит возрождением. А довоенной столицы Чечни уже нет – от нее остался лишь один памятник, изображающий стоящих спиной друг к другу трех людей – чеченца, ингуша и русского. В советское время он был призван изображать дружбу трех основных наций Чечено-Ингушской АССР. Народ же когда-то дал этому памятнику меткое название «Три дурака». От них мы и идем по центральной улице к проспекту Владимира Путина.

Нас, бесплатковых, естественно, не оставляют без внимания. Бросилось в глаза то, что чеченцы удивительно красивый народ: их лица нарисованы выверенными линиями, очерчены резкими штрихами. Еще для почти любой советской женщины мужчина – кавказец был синонимом мужественности, щедрости и силы. И это в своем роде было определением их красоты. Чеченцы красивы не идеальностью пропорций, а той горделивой и подчас спесивой осанкой: дело не в том, что они несут, а в том, как это делают. Далее рассматривать людей было уже неприлично, и мы завершили свой день фотосессией вечернего города.

– Может, конечно, оно и не Монако, но меня не покидает ощущение, что мы с тобой находимся в каком-нибудь Брюсселе, – констатировала я.

Спорт и культура

– Я за свои двадцать два года ни разу в театре не был, – рассказал нам Саид-Иман. Удивительно по-детски и с некой осторожностью зашел он в зал драматического театра, в котором в это утро проходил конкурс «Заманхо» («Современник»).

– А что может быть в этом удивительного? Конечно, есть большой пробел в зрителе, потому что более 15 лет люди просто не имели возможности знакомиться с театром, – прокомментировал наше недоумение Рустам Милькиев, ныне директор этого самого театра, а в прошлом замминистра культуры республики.

Рустаму двадцать восемь лет. И, как говорят про него журналисты, он «пример нынешней кадровой политики Чечни», когда молодым дают возможность занимать высокие должности.
– В правительстве на сегодня существуют два приоритетных направления – это спорт и культура, и оба направлены на воспитание молодежи. Зачем я запустил этот проект «Заманхо»? Чтобы, во-первых, заинтересовать тех, кому сейчас двадцать, показать, что есть театр, сформировать нового зрителя. Во-вторых, чтобы те ребята, которые сейчас еще неуверенно декламируют басни Крылова, в будущем стали профессионалами. У меня большие амбиции, я хочу вернуть былую славу нашего театра, как это было в 1970-е годы, когда мы были одними из лучших в республике.

Милькиев – незапланированный герой. Он осознанно вернулся в Грозный, закончив обучение в Московском вузе, несмотря на успешный старт в карьере.

– Вернулись из патриотических соображений?

– Не только.

– Вы говорите, что победители конкурса поедут в Москву учиться в ГИТИСе, и полагаете, что они вернутся после учебы?

– Я же вернулся! Понимаете, задача правительства – поддерживать патриотизм материальной базой. Это одна из задач и моей работы. Приведу пример: ни одной республике не предоставили столько бюджетных мест в ГИТИСе, как нам. На мой взгляд, единственное правильное проявление патриотизма – это каждодневный труд. Запущен механизм по восстановлению республики в целом, которая работает с колоссальной скоростью, и наш театр является составляющей этого механизма. Мы возрождаем театральную критику, активизируем работу печатных изданий, где могли бы публиковаться пьесы молодых чеченских авторов.

Мы смотрели на Рустама и понимали, что этому человеку реально сотворить все, чтобы в один из вечеров Саид-Иман вдруг посетил театр и воочию узрел «Дядя Ваню» или «Забыть Герострата».

Про конвейер

Итак, по расписанию у нас «Бойцовский клуб». Находится он в Старопромысловском районе чеченской столицы, и до него от гостиницы нужно было добираться на такси. Оценивать дороговизну города можно по тому, сколько стоит хлеб и такси. Вместо первого мы покупали лаваш, а насчет частного извоза планировали узнать по приезду в клуб. За окном был утренний Грозный: пятиэтажки, офисы, по тротуарам шли школьники, о чем-то оживленно разговаривали женщины, к магазинам подтягивались первые покупатели, и казалось, что все так, как и везде. Подъезжая к клубу, протягиваем таксисту купюру, но Саид-Иман, всегда спокойный и уравновешанный, возмущенно смотрит в глаза. Со скрытой злостью и с расстановкой он промолвил «убери» и расплатился сам. Желание оспорить его решение не возникло, и мы зашли в клуб.

В Чечне отношение к спорту однозначное – это практически отражение общественного строя, то есть четкое разделение на мужчин и женщин: если спорт, то чисто мужской.
В тренерской комнате клуба собрались около 20 человек: спортсмены, тренеры, ученики, телохранители, и собственно, интервьюируемый глава Старопромысловского района Грозного Зелимхан Истамулов. Мы чувствовали себя неловко среди стольких мужчин.

– Зелимхан, есть мнение, что приоритетным видом спорта в республике является борьба.
– Менталитет нашего народа таков, что мужчина занимается только соответствующим ему делом. Да, мы строим залы для занятия национальной, вольной борьбой, боксом, каратэ и футболом. Это то, в чем мы действительно сильны, и поэтому не развивать данные направления было бы глупо.

С менталитетом спорить трудно, но ведь любое развитие предполагает устойчивую опору на исторически сложившиеся традиции. Нельзя ведь создать конвейер, не отказавшись от ручного труда? Мы попытались найти ответ на этот вопрос в беседе со знаменитым каратистом Лечи Курбановым.

– Представьте, что ваш сын занимается балетом…

– Мой сын никогда не будет заниматься балетом, – резко перебивает нас Лечи.

– Хорошо, допустим такую ситуацию, что он хочет заниматься балетом, – настаиваем мы.

– Я не могу допустить, что мой сын будет бегать по сцене в колготках.

– Но вдруг ваш сын очень настойчив в своем намерении и желании?

– В таком случае, я его в подвале запру.

Продолжая тему, мы не унимаемся и провоцируем уже Артура Бетербиева, чемпиона мира по боксу.

– Артур, как бы вы отнеслись, если ваш сын, имея талант модельера, грезил заняться этим профессионально?

– Этого не будет. Я не позволю.

– Но у ребенка талант!? Бегает по ночам на чердак выкройки делать…

– Не будет он этим заниматься и все. Я сказал! Пусть занимается боксом, как нормальный мужчина. В нашей республике для этого все условия созданы.

– А модельер разве не нормальный мужчина?

– У меня ассоциации сразу такие…

«Женщина, знай свое место!»

Несколько месяцев назад Грозный посетил необычный гость: новую коллекцию Лауры и Медни оценил Роберто Ковалли. Маркетинговый ход прошел не зря. Теперь о чеченках-модельерах узнали все. К ним мы и отправились. Бутик завораживал помпезностью.


– Лаура, есть такое выражение, которое используют подчас в наш адрес: «Женщина, знай свое место!» А где это место у чеченской женщины – у плиты на кухне, у стиральной машины, среди шестерых детей или?..

– Это вы про мою маму говорите? – улыбнулась она. – Посмотрите на нас, мы с сестрой живой пример того, что ваша теория распространяется не на всех. Казалось бы, атмосфера не способствовала, но если чего-то очень захотеть, то можно всего добиться. Если ты чеченка и хочешь себя реализовать в профессии – дерзай! Я тоже не думала, что у нас будет свой бутик в Грозном, но теперь мы создаем рабочие места для молодых женщин и девушек.

Лаура была права, «Женщина, знай свое место!» действительно распространяется не на всех. Девочке в обычной чеченской семье важно быть не амбициозной, а просто красивой. В поезде бабушка говорила внучке не есть мучного, чтобы сохранить фигуру. А в другой семье в селе Гойты женщина просила нас задержаться, пока не вынесет из спальни свою младшенькую дочурку.

– Как же вы уйдете? Я вас не отпущу, пока вы не увидите мою красавицу, – сказала она при старшей дочери.

Это другая грань еще одной теории, но в ней есть недоговоренность: как определить место женщины, если она сама руководитель?

– Вы завтра уже уезжаете? Саид-Иман, почему ты их раньше к нам не привел? Мы бы шашлык приготовили, – говорила нам директор одной из грозненских школ, доливая нам третью чашку чая. – А сегодня вечером обязательно к нам в гости приходите.

В школе нас угощали чеченскими сладостями, домашней выпечкой и горным медом. При этом помощница директора сетовала на то, что мы пришли без предупреждения, и она не успела приготовить ничего из национальной кухни.

И так всегда. Во-первых, в Чечне люди не просто гостеприимные, а гипергостеприимные, отчего зачастую становится неловко столько раз повторять «спасибо». Во-вторых, любую вашу просьбу в Чечне постараются выполнить. За столь популярной, но не менее пустой в России фразой – «Если что, обращайся» – стоят реальные действия. При этом вы можете увидеть на лице чеченца все то же смешение чувств – прямого участия и легкой иронии где-то внутри, а что думает при этом сам чеченец, останется для вас тайной.

Вот так за чашкой чая, сидя в кабинете школьного начальства, мы интересуемся, где все же место чеченской женщины?

– Да, женщина должна знать свое место, причем точно так же, как и мужчина – свое.

В обратном направлении

Представьте себе портрет среднего обывателя, для которого недовольство, диван и пиво – норма жизни, телевизор стал привычнее жены. А «голубой экран», в свою очередь, если и показывает Чеченскую Республику, только в тех случаях, если там происходит что-то плохое. И люди настолько привыкают считывать такую информацию, что отвергают от себя любое сомнение.

Мы адаптировались к тому, чтобы формировать мнение о людях, даже о целых народностях, нациях, так и ни разу не увидев, не поговорив с ними.

– Что бы вы ответили этому самому обывателю, чтобы он, если и не изменил свое мнение, то хотя бы призадумался? – с этим вопросом мы обратились к Исламбеку Альбиеву, чемпиону Олимпийских игр по борьбе.

– Одним словом здесь ничего не решишь – нужен жизненный пример. Когда я впервые приехал в Москву на тренировки, многие ребята относились ко мне настороженно.

Вдобавок я еще и выглядел хуже всех – спортивного костюма-то приличного не было. Со временем они стали приглашать меня то в клубы, то выпить, молодежь все-таки. Мне, как мусульманину, такое предложение должно быть оскорбительным, но я их благодарил за приглашение, ведь они делали это по незнанию. Мое поведение их удивляло, но потом они поняли, что для меня это не поза, а реальная жизнь. Они стали проникаться к моей дисциплине. Вот это, я считаю, может еще действовать на людей. Хотя я не хочу никому ничего доказывать.

– А чувство обиды за себя не возникает? – интересуемся уже у Рустама Милькиева, директора театра.

– Нет, а какой смысл в обиде? Я такие вещи простил уже. Это же не конструктивное чувство. Я прекрасно понимаю, что эти люди были ведомыми, и злиться из-за одного человека на всех – глупо. Вот мы же не хотим, чтобы из-за одного боевика нас террористами называли. Так почему это не должно работать в обратном направлении?

Совсем не грозный

Скорость благоволит азарту. Когда ночью ты мчишься под 240 километров в час, нет ни страха, ни опасений, ни сомнений – ничего! Есть только он – драйв, пронизанный азартом. Мимо пролетали огни мечети, темные улицы и проспекты, закрытые рестораны, спящие дома. Грозный спал. Такой тихий, спокойный и совсем не грозный.


Tags: , , , , , , , , , , , , , , , ,

9 Responses to “Другая Чечня”

  1. Инглиш_гад:

    мне понравиось, ибо сам бы не поехал тудысь!

  2. Ирбис:

    Совсем не грозный…им в горы надо было ехать, куда нибудь в Сельмен-таузен, там бы и остались, ничего там изменится не может…

  3. Гульшат:

    Мечтаю побывать в Чечне, на Кавказе!Статья мне очень понравилась!!!
    Товарищи,это есть Грозный!К сожалению,у многих стериотип,который сложлся за время Чеченской войны.Но не надо забывать что время идет и все меняется,к счастью что к хорошему!Да, воможно далеких в селениях некоторые нравы остались неименными…Горцы,очень гостеприимный народ!

  4. Ильдус Шакирзянов:

    Очень понравилась статья! Даже немного завидую. Сам хотел поехать туда и написать подобный материал, но боюсь не получилось бы столь хорошо

  5. Саид-Иман:

    ну кто хочет, приезжайте)))0 будем рады гостям из казани)))

  6. Айгуль:

    Отличная статья! Узнаю в точности Саид-Имана)

  7. Гульшат:

    Я из Сибири…

  8. Масуд:

    Авторы статьи без махрама туда поехали, как я понял?

  9. Лейсания:

    Красиво написано, правдиво.
    После прочтения этой статьи желание посетить Чеченскую Республику только возросло)